решительное намерение – не подпускать их друг к другу.
Разочарованно прищёлкнув ножницами, леди Эрата улыбнулась, и обратилась к неожиданному сопернику своим нежным голосом, который столь многих уже успел свести с ума. Стоя за своим деревом, я не слышал слов, однако смысл был понятен и без того, равно как и то, что ответил Лотар, резко мотнув головой в подтверждение своих слов.
Тем временем, Лина, решившая, что о ней наконец-то забыли, осторожно кралась в сторону большого дуба у тропы (как раз того, за которым стоял я), намереваясь тихо исчезнуть. Это было ошибкой: мгновенно оценив изменившееся местонахождение жертвы, Эрата метнулась мимо зазевавшегося Лотара, щёлкая инструментом и торжествующе хохоча. Из-за соседнего дерева вдруг показалась ещё одна голова, в которой я с некоторым удивлением узнал леди Герду. Не прекращая следить за убегающей Линой, Эрата крикнула в сторону новой посетительницы: "Присоединяйся!". Задумчиво взглянув на свои маникюрные ножнички, та отрицательно покачала головой, и, улыбнувшись на прощание, скрылась.

Вдруг, гигантские ножницы вырвались из рук Эраты, и со звоном упали на камень у корней моего дерева. Мгновенно оценив ситуацию, и решив, что Лину всё-таки не стоит стричь в монахини как раз в преддверии её же планируемой свадьбы, я выступил из-за дуба, и невинным движением ноги послал инструмент в сторону, в густые заросли крапивы. Эрата остановилась, удивлённо-разочарованно поглядывая то на крапиву, то на меня, то на подоспевшего-таки, хоть и с некоторым запозданием, Лотара, а Лина, наконец получившая небольшую передышку, воспользовалась ею, чтобы спешно исчезнуть в неизвестном направлении. Наконец, несостоявшаяся парикмахерша, поняв, что стрижка откладывается на неопределённый срок, махнула рукой, и, одарив всех присутствующих весёлой улыбкой, присела на скамью в центре поляны, некогда сооружённую ещё Цицероном для заседаний ДКНС, а ныне служащую всем желающим передохнуть. Вечер продолжался...